Arroganza

в сложные моменты вспоминается детство. урывками - звуки, запахи, ощущения. как не смывается сок одуванчиков с рук; как мама тебя расчёсывает, приговаривая "расти коса до пояса, не вырони ни волоса"; как ты гоняешься за мальчишками с брызгалками; как греешь одубевшие на морозе варежки на батарее в подъезде; как скрипят перила на первом этаже, а окно на лестничной клетке открывается только между третьим и четвертым, и оттуда кричат мамы, зовя к обеду и ужину; как подметаешь землю от листвы и... этот осенний запах! как захватывало дух от первых знаков внимания от мальчишек, если так это можно было назвать.
хорошо, что есть память. особенно, когда не помнишь плохого.
надо научиться быть самой себе опорой, как-то так, наверное. жаль, что у меня нет подруги родом из детства, живущей по соседству. было бы не так одиноко. жаль, что я живу не там где родилась и где это саме детство прошло. такое ощущение, что меня ничто ни с чем и ни с кем не связывает.
легко всё бросить, наверное. должно быть.
пока у меня нет земли под ногами, и это очень неприятно.

Я никогда не любила Андерсена.
После его сказок на душе чувствуешь опустошение и боль.
Это чтиво не для детей.

А сейчас я бы все отдала, чтобы превратиться в пену, как маленькая русалочка. Раствориться.



André Soulan


"В последний раз взглянула она на принца полуугасшим взором, бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело ее расплывается пеной.

Над морем поднялось солнце; лучи его любовно согревали мертвенно-холодную морскую пену, и русалочка не чувствовала смерти; она видела ясное солнце и какие-то прозрачные, чудные создания, сотнями реявшие над ней. Она видела сквозь них белые паруса корабля и красные облака в небе; голос их звучал как музыка, но такая возвышенная, что человеческое ухо не расслышало бы ее, так же как человеческие глаза не видели их самих. У них не было крыльев, но они носились в воздухе, легкие и прозрачные. Русалочка заметила, что и она стала такой же, оторвавшись от морской пены.

- К кому я иду? - спросила она, поднимаясь в воздухе, и ее голос звучал такою же дивною музыкой.

- К дочерям воздуха! - ответили ей воздушные создания. Мы летаем повсюду и всем стараемся приносить радость. В жарких странах, где люди гибнут от знойного, зачумленного воздуха, мы навеваем прохладу. Мы распространяем в воздухе благоухание цветов и несем людям исцеление и отраду... Летим с нами в заоблачный мир! Там ты обретешь любовь и счастье, каких не нашла на земле.

И русалочка протянула свои прозрачные руки к солнцу и в первый раз почувствовала у себя на глазах слезы."

начинается.
Начинается просто...жизнь.
В 19 лет.



eliott erwitt

There are nine million bicycles in Beijing
That's a fact,
It's a thing we can't deny
Like the fact that I will love you till I die.

We are twelve billion light years from the edge,
That's a guess,
No-one can ever say it's true
But I know that I will always be with you.

I'm warmed by the fire of your love everyday
So don't call me a liar,
Just believe everything that I say

There are six BILLION people in the world
More or less
and it makes me feel quite small
But you're the one I love the most of all


KATIE MELUA, "Nine Million Bicycles"

«Леннарт, мой любимый!
Я люблю тебя! Я должна воспользоваться случаем и сказать об этом, пока помню. Это мое первое письмо к тебе, и было бы так нехорошо, если бы я забыла сказать, что люблю тебя. Хочешь знать как? О, не так-то легко точно сказать как! Любовь нельзя измерить и взвесить так, как измеряет и взвешивает в воскресенье свой богатый улов рыбак, хвастаясь им. Но одно, во всяком случае, могу тебе сказать: я удивлена тем, что столько любви вмещается в грудь одного-единственного человека. И прежде всего такого небольшого, как я.
Помнишь ли ты старого злющего императора Тиберия, который, сидя на Капри, управлял Римским государством, приказывая передавать свои указы с одной горной вершины на другую между Капри и Римом?
Точно так же хотела бы поступить и я. Я хотела бы встать на вершину высокой горы и передавать свое пламенное послание: "Я люблю тебя!" И оттуда оно пошло бы все дальше и дальше по всей земле. Его выкрикивали бы на Монблане и на Гауришанкаре, на Килиманджаро и в Скалистых горах и на Фудзияме: "Я люблю тебя!" А сидеть всего-навсего здесь и чертить эти слова в письме - такое жалкое занятие. Письмо, которое бросят в прозаический почтовый ящик, поставят на нем штемпель и с нагоняющим тоску равнодушием передадут Королевскому почтовому ведомству! А я бы хотела по крайней мере послать облаченного в пурпур герольда, который возвестил бы тебе под звуки труб: "Я люблю тебя!"
Понимаешь ли ты меня теперь или хочешь знать еще больше? Тогда послушай, и ты поймешь, как плохи мои дела.
Я думаю о тебе каждую минуту днем, и ты - в моих беспокойных снах ночью! Ложась спать вечером, я говорю подушке: "Леннарт!" Проходя мимо коня пивовара, я шепчу ему в ухо: "Леннарт!" Сидя за пишущей машинкой и печатая купчую, я все время думаю: "Леннарт, Леннарт, Леннарт!"
Разрешается ли любить кого-нибудь так сильно или же это наказание, ниспосланное человеку? Уж не думаешь ли ты, что боги гневаются на меня и отнимут тебя у меня? О высшие боги, не делайте этого, добрые, добрые боги, потому что вы даже не представляете себе, как трудно мне достался Леннарт! Он так сопротивлялся! У него такое вялое, старое сердце... <...>
Надо быть влюбленной вечно, так сказала я Еве вчера вечером. Знаешь, что она ответила? "Так думал и Оскар Уайльд. Поэтому никогда не надо жениться и выходить замуж".
Этот ужасный Уайльд! Не появляйся здесь и не пытайся испортить мое веселое настроение! Я надеюсь с Божьей помощью быть влюбленной, пока жива! Понимаю, что нельзя всегда испытывать такие чувства, какие я переживаю теперь, но кое-что из моих восторгов я хочу спасти и пронести через годы. Обещаю любить тебя, Леннарт, в беде и в радости, даже если это будет утомительно. Не обещаю быть твоей смиренной верноподданной, этого я не могу! Но в какой-то степени милой и откровенной с тобой - обязуюсь! достаточно тебе этого? Да, думаю, достаточно! К черту Оскара Уайльда! Я не боюсь!
Одна итальянская пословица гласит: "Мало говорит тот, кто сильно любит!" А я сижу тут и болтаю без конца. Обещаю в дальнейшем писать только самое необходимое: "Я люблю тебя!"»

vladimir clavijo-telepnev

Девушка твоей мечты, может быть, стоит сейчас у окна и смотрит со своего двенадцатого этажа на огни ночного города, на суетящиеся машины, на капельки дождя на стекле. И пытается вспомнить что-то. Что-то очень важное.
Или спешит, уставшая, домой. И мечтает как можно скорее там оказаться.
Или - летит в самолете. Едет в поезде. В машине. И всматривается в темноту. Непроизволно ищет очертания чего-то. Чего-то очень важного.
Или - горько и безутешно плачет. В темной и холодной комнате, обхватив руками колени и глотая слезы. И думая, что не нужна в этом мире никому. Что не стоит тех людей, которые вокруг; что уже ничего не вернешь.
А может быть - заливается смехом. Или улыбается.

Тебе ведь иногда снится эта ее улыбка?


...Ну, а что же с тобой приключилось,
Что с душой приключилось твоей?

Как посмел ты красавицу эту,
Драгоценную душу твою,
Отпустить, чтоб скиталась по свету,
Чтоб погибла в далеком краю?

Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму,-
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.

(с)

Наверное, это смотрится очень трогательно - да, когда большой, грузный человек держит в руках маленькую изящную фарфоровую чашечку.

Наверное, это кажется очень неловким: здоровый мужик держит в загорелых и огрубевших руках кофейную чашечку благородного оттенка цвета слоновой кости с крохотными голубыми незабудками.

Может быть, он чувствует себя не в своей тарелке, неуклюже пытаясь удержать маленькую кофейную чашечку с голубыми незабудками за тонкую и хрупкую ручку.

Может быть, ему неудобно сидеть в этом кресле, держась прямо и стараясь не сказать ничего лишнего.

Да, он чувствует себя скованным и смущенным и с очень сосредоточенным видом рассматривает эти маленькие голубые фарфоровые незабудки.

И как же, как же он их ненавидит.

В жизни все повторяется. Это осознавать одновременно удивительно и грустно. Грустно - потому что ощущаешь себя тигрицей в клетке, из которой невозможно выбраться. Только и остается, что метаться от стенки к стенке и жадно всматриваться в недоступное. Удивительно - потому что появляется желание из этой клетки выбраться. Выйти на новый виток спирали.

Мы привыкли всегда на кого-то надеяться. Опираться. Кого-то обвинять, если что-то не сложилось. Вот и получается - замкнутый круг.
Мир полон иллюзий - почему бы не выбрать самую невероятную, восхитительную, прекрасную. Ради которой стоит сделать себя лучше. Хотя бы - себя. Для начала. А остальной мир пускай подождет.

Жалеть себя нельзя.
Надо себя любить.
Как никто другой никогда не полюбит.

Хочется порой кинуть что-нибудь в окно, чтобы осколки разлетелись в разные стороны, а звон от разбивающегося стекла еще долго отдавался в ушах, чтобы свежий воздух ворвался в комнату вместе со звуками никогда не спящего города.
Поверхностные раны и глубокие порезы.
Но свежий воздух...свежий воздух того стоит.

Я слишком много растрачиваю себя. На ненужные мысли, неблизких людей, бессмысленные действия; на мечты, которые никогда не станут реальностью.
Я стараюсь найти какую-то почву под ногами, иначе очень тяжело. Но какая-то она неровная и рыхлая попадается.
Что гораздо легче летать, чем идти.
Какие-то люди все дальше и дальше от меня. Потому что я немного не такая, как они. Я буду продолжать помогать, общаться, но меньше; я перестану пускать их к себе.
Потому что они совсем другие. С иными ценностями в жизни, с иными стремлениями и целями. Мой взгляд на мир - взгляд не наивной дурочки и совсем не заполнен ватными далями и розовыми мечтами, как полагают многие. Я бы назвала это по-другому. И надеюсь, что так будет еще очень и очень долго. Не смотря ни на что.
Меня легко обидеть и ранить, мне будет казаться, что я всем своим существом ненавижу и от обиды не буду знать, что делать, проглотить или выплеснуть весь свой гнев, раздражение, злость и что там еще бывает. Но также легко я прощаю. Мне действительно сложно обижаться на кого-то, а таить в себе обиду вообще невозможно. Я сведу к минимуму общение с человеком или все продолжится как раньше, но никаких обид. Все проходит, просто на некоторые воспоминания накладывается гриф "неприятно" и они заносятся глубоко-глубоко.
Всегда, когда я оглядываюсь на себя, мне кажется, что я вела себя как ребенок. Всегда. Раньше я тешила себя мыслью, что, раз так думаю, значит, развиваюсь, расту, ан нет. Наверное нет. Просто не могу понять, строю я из себя кого-то или на самом деле такая.
Ничего, всему свое время.
Еще в 7м классе я дала себе завет на будущее не говорить всем и вся о том, о чем говорить не следует; я поняла тогда, что лучше все держать в себе и тогда мечты сбываются. Я же не просто так думала. Значит, что-то в этом есть.
Хорошо, что я хотя бы сейчас об этом вспомнила.

Что это значит - быть собой? Не винить себя ни в чем? Где та грань между тем, чем мы являемся, и тем, чем мы хотим быть?
Человек либо слишком сложен, либо очень прост.
Надо лучше прислушиваться к себе. "Что-то не так" - значит что-то не так.
И эти пресловутые "поиски" себя. Может быть, в них действительно есть какой-то смысл.

Никогда не понимала, как это - обманывать себя. В глубине души человек ведь знает, как все есть на самом деле. Не признается себе в этом? Как можно себе в чем-то не признаваться?

Весь груз, который мы несем, дается нам по нашим силам. Поэтому никогда не буду я как-то сравниваться или думать, что "ах, и это разве проблемы", потому что для какого-то конкретного человека его конкретные проблемы сильно портят его конкретную жизнь. Мне - мои - мою.

Сидя на кухне, монотонно переписывая что-то в тетрадь и параллельно слушая тв, мысли мои перетекали из одного в другое. Я думала о лете, сначала о будущем, потом о прошлом. И вдруг, впервые за полгода, сказала маме, что мне там было так тошно. Почему? Потому что была я совсем одна. Конечно, человек познается всегда лучше в таких внештатных ситуациях. В быту. Но это ведь не значит, что он такой на самом деле. Он просто сам оказывается в такой непривычной среде, бывает раздраженным и т.д. Но мама сказала, значит, таким этот человек на самом деле и является. Сразу как-то пронеслись в голове такие ослепительно яркие картинки, мои девчонки. Обида и страшное разочарование. Насколько бы все прошло счастливее, если бы был рядом кто-то очень близкий. Если бы я относилась к себе иначе. Разумеется, мы старались друг другу помочь, мы большую часть времени проводили все-таки вместе. Я такой человек, что не буду как-то бороться за другого, и это не бессилие, не слабохарактерность - нет. Просто если я не нужна, я уйду. Может, это и неправильно. Но у каждого своя голова на плечах, и я бы даже сказала - свое сердце, которым он может чувствовать, с каким человеком он на одной волне, а с каким - нет.
После лета мы продолжали общаться также, как и до. Может, даже лучше. И слава богу. Но только в этот вечер опять стало так обидно, так обидно, как тогда, когда чуть ли не на последней неделе после того, как мы вернулись из трехдневной экскурсии, я встала на балконе и зарыдала. Так горько, так безнадежно, так бессовестно ненавидя себя.

Сегодня вдруг с утра пришла в голову мысль, что только через какое-то время понимаешь, что вот действительно - тогда было счастье.
А вспомнила я, как мы с бабушкой и дедушкой возвращались с дачи. Надо было пройти сколько-то до остановки, неся всякие разные ведра и корзинки. А потом ехать в переполненном автобусе. Тоже мне, удовольствия мало. Но...
Мы шли мимо разных участков, переходили заброшенную железную дорогу, по которой в детстве я очень любила ходить. По шпалам. Поле, частные дома, в конце пути мнгоэтажки. И много-много неба. Обычно мы возвращались вечером, как раз когда заходило солнце. Такого буйства красок я никогда больше не видела. Да наверное, просто не замечала.
В окнах домов, мимо которых мы проходим, горит свет. И поют сверчки.
А я несу свежие цветы. Самые-самые красивые.

Сомневаюсь, что возможно когда-либо такое восприятие мира, такое счастье, такая беззаботность, как тогда. Сейчас - какие-то жалкие потуги и попытки убедить себя, что все хорошо и лучше не бывает.

Все хорошо и лучше не бывает.

Кажется, вот он, новый виток в моей судьбе. Со стороны все также, но нет. Пришло время.
Время пришло.

Я очень хочу спать; чернила в моей ручке засохли; фоном завывания с какого-то концерта по телевизору. Жизнь идет своим чередом.
И мне даже...нет, мне не грустно и не печально.
Я вообще начинаю сомневаться, могу ли я чувствовать полно и сильно. То есть, конечно, могу. Не могу не.

Хватит себя обманывать и недооценивать. Я уже почти доигралась. Чужие люди и то, такое ощущение, что "видят" меня лучше.

У меня хорошие друзья. Действительно хорошие друзья. Но вот глупости - мне стыдно, что ли, совестно общаться с теми, с кем я общаться хочу.
Типа не заслужила? хз. Одно знаю - это скоро кончится.

Или не скоро. Но кончится.
Потому что время пришло.
Пришло время.



Я способна на очень многое. Во мне сил на целый батальон. Солдат. Римских.